Кармен., заказ билетов.

Кармен.:

"Кармен" ставилась в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко четыре раза. В 1924 году оригинальную версию под названием "Карменсита и солдат" поставил Немирович-Данченко. В 1935 году постановку осуществил Станиславский. В 1969 году увидела свет "Кармен" в прочтении выдающегося немецкого режиссера Вальтера Фельзенштейна. Опережая время, Фельзенштейн обратился к авторской версии с разговорными диалогами. Специально для постановки Фельзенштейна был подготовлен новый русский перевод оперы. С 1999 года "Кармен" идет в постановке художественного руководителя оперной труппы народного артиста России Александра Тителя. "Кармен" Бизе -- опера столь же популярная и кассовая, сколь и обязывающая к исполнительскому и театральному блеску. В истории театра это уже четвертая постановка оперы: Немирович-Данченко ставил ее как мрачную трагедию, Станиславский -- как народную драму, Вальтер Фельзенштейн -- как "человеческую драму с музыкой". Все они были реформаторами, все боролись с оперной рутиной. Решил бороться с нею и теперешний главный режиссер театра Александр Титель, заранее обещавший нам, что на сцене не будет никакой "испанщины", а Кармен не будет ходить с веером и розой в волосах.Надо напомнить, что борцы с рутинерским обликом Кармен уже преуспели в современной Москве: не далее чем за два квартала от нынешнего места действий Дмитрий Бертман в театре "Геликон" превратил, и довольно лихо, оперу Бизе в криминальный китч. Подобные крайности в планы Александра Тителя, конечно, не входили, да это и не в традициях его театра. Титель предложил свой вариант видения популярного шедевра. Многое в спектакле кажется удачным -- ощущение жары, например: томление караула, пот, армейский умывальник на сцене, шланг с водой, полураздетые работницы табачной фабрики (художник -- Владимир Арефьев). Или душная ночь в таверне -- темный синий свет и узкое черное платье Кармен. Или, самое эффектное, -- хор толпы в финальном акте, приветствующий шествие участников корриды, а также страшные быки, пробегающие на заднем плане (как сделано? - сходите на спектакль). Двухуровневая сцена с променадом на втором этаже (нечто похожее недавно было у Олега Шейнциса в "Трех апельсинах" в Большом) придумана так отлично, что можно простить слегка игривый характер ее применения (мужской хор, воспевая женскую половину, созерцает ее в ракурсе снизу вверх). Однако к третьему акту конструкция себя исчерпывает, а количество стилевых несостыковок достигает критической отметки. Ладно, если они намеренно заострены, как в финале,- толпа одета как у Гойи, а Кармен с Хозе - как в телесериале, хотя попытка осовременить героев не блещет оригинальностью. Но почему Эскамильо похож на мистера Икс, почему его окружают мафиози с зонтами, как в голливудском фильме? Что за странные тоги, в которых подружки отправляются соблазнять таможенников? Какую смысловую или стилевую связь все это образует с многочисленными неореалистическими мотивами вроде велосипедов, на которых толком никто не умеет ездить? Почему на сцене то и дело образуются пустоты и недопоставленные куски? Объясняя свои намерения, режиссер сказал, что хотел бы сделать оперу как бы без оперных артистов, наподобие фильма с типажами вместо актеров. В таком случае один образ он придумал великолепно: это сержант Моралес в исполнении Андрея Батуркина - мужественный, обаятельный, излучающий молодость и жизненную негу; увы, его роль - далеко не самая главная в опере. Но главные поиски типажной подлинности, очевидно, сводились к самой Кармен- режиссер хотел найти в природе и представить на сцене редкий талант женственности, что и есть суть оперы.Марина Пруденская интересная, живая, с тонкими современными линиями фигуры и неплохим голосом, она до некоторой степени спасла одно из представлений. Жизненные токи, принесенные ею на сцену, смогли бы совсем отвлечь внимание от концептуальных изъянов спектакля, если бы не один серьезный просчет замысла. Он не в том, что опера идет по-русски - это как раз нормальный принцип оперных трупп, не вписанных в гранд-систему интернациональных контрактов. Дело в том, что выбрана авторская редакция "Кармен" - с разговорными диалогами, а не с речитативами. Она в самом деле ближе к оперетте и ближе к жизни, грубее и откровеннее - но при этом выдает фатальное невладение певцов сценической речью. Чуть только кончают петь и начинают говорить, уровень спектакля катастрофически проседает - это касается всех артистов, а впечатляющая Марина Пруденская тут как раз мигом теряет все то, что ей удалось скопить пением и пластикой.

Осталось посетовать на неточный хор и порадоваться, что оркестр под управлением Вольфа Горелика слажен, а темпы (там, где не приходится спасать захлебывающихся теноров) соответствуют хорошему французскому стилю.