Лунное чудовище, заказ билетов.

Лунное чудовище:

Александр Григорян, художественный руководитель и главный режиссер театра им. К. Станиславского сентябрь-октябрь 2004 года провел во МХТе — ставил спектакль «Лунное чудовище» по знаменитой пьесе Ричарда Калиноски.

Режиссеры-армяне, конечно же, работали в Москве. Назовем хотя бы таких классиков сцены, как Вахтангов и Симонов. Но чтобы в едва ли не главный российский театр пригласили поработать режиссера из Еревана, такого еще не было. Разумеется, не за красивые глаза и не ради дружбы народов и культур.

Пригласил Александра Григоряна коллега — худрук МХТа Олег Табаков и оставил за Григоряном выбор пьесы. После некоторых раздумий было предложено «Лунное чудовище». Выбор Григоряна оказался верным, к тому же в Москве «Чудовища» никто и в глаза не видел. Олег Табаков, ознакомившись, назвал ее высоконравственной и мудрой пьесой, совершенно мхатовской.

Несмотря на устрашающе-грозное название пьесы, камерный спектакль Александра Григоряна оказался мирным, домашним и бесхитростным. Вообще, в огромном театральном хозяйстве Олега Табакова маленькая сцена в соседнем с основным зданием МХТ доме могла бы стать экспериментальной лабораторией новой драмы. Но жизнь распорядилась иначе: ни японская «Гримерная», ни английское «Количество», ни современная версия «Обломова» большого успеха не имели. Что касается кассовых Евгения Гришковца и братьев Пресняковых, то они мирно делят не эту, а малую сцену основного здания с кассовыми же Надеждой Птушкиной и Александром Галиным. Зато на новой сцене идут три спектакля Марины Брусникиной, на которых даже самые черствые личности тянутся к носовым платкам. Вот и «Лунное чудовище» таково: тем, кто приходит в театр развлечься, взбодриться или удивиться, лучше идти мимо, а ценящим сентиментальные и понятные житейские истории прямая дорога сюда.

На сцене всего четыре человека, причем одни из них — персонаж от автора, обращающийся к залу. Действие происходит в одной комнате в городе Милуоки, но предыстория у него трагическая, страшная, ведущая счет на миллионы жертв. Армяне Арам и Седа, главные герои пьесы, пережили кровавую резню, устроенную турками. Но в принявшую беженцев Америку они попали разными путями. Фотограф Арам успел обосноваться, а потом по фотокарточке выписал себе совсем молоденькую девушку, которая должна стать его женой и продолжить армянский род. У Арама есть старая семейная фотография с пустыми овалами вместо лиц. Матери и отцу семейства он приклеил свое и Седы лица, и теперь основная цель его жизни — заполнить дырки изображениями своих детей.

На сцене только стол, несколько стульев, шторы позади и древняя фотокамера на штативе сбоку. Удача или неудача спектаклей подобного формата зависит целиком и полностью от актеров. Сергей Угрюмов и Янина Колесниченко в «Лунном чудовище» оказываются на высоте: работают подробно, но мягко, не форсируя эмоций, но и не упуская нить характеров. После некоторых шумных премьер нынешнего сезона приятно убедиться, что, во-первых, где-то еще вот так играют и, во-вторых, что ты такую игру не разучился пока еще воспринимать. Кстати, у господина Угрюмова внешность классического славянина, но это должно только лишний раз подчеркнуть, что история «Лунного чудовища» не национальная и не этнографическая. А специфические армянские атрибуты почти весь спектакль лежат на столе бездействующим натюрмортом: сложенная скатерть с узорами густых красок, два граната, позеленевший медный кувшин и поднос. Лишь в финале эти предметы «заработают»: герои решат сделать семейную фотографию с сыном в национальном армянском антураже.

Сын — приемный. Дело в том, что после всех перенесенных на родине страданий Седа стала бесплодной. А мальчишка — американский сирота из приюта, которого женщина привела в бездетный дом и пригрела. Школьник Антон Михайлов в роли Винсента появляется на сцене только во втором действии — и изумлению публики нет предела. Актер-подросток, от горшка два вершка, «мастерит» роль так, как будто он еще лет 20 назад стал заправским профессионалом. Играет этакого Гекльберри Финна — будто орехи щелкает, обаяния бездна. Так что неудивительно, что Седа так к нему прониклась. Арам долго злится, переживает, но спектакль кончается именно в тот момент, когда герой принимает-таки мальчишку в семью. Потому что истинная человечность не знает национальных границ, потому что настоящих людей пережитое страдание делает добрее и мудрее, потому что нет на свете чужих детей. И все это под красивую лирическую музыку. Вы уже достали носовой платок?